Волшебная фазенда

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Волшебная фазенда » Дела семейные » Между нами девочками. Истории из жизни.


Между нами девочками. Истории из жизни.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Отчаявшаяся женщина готова поверить во все

Маша никогда не была одна. Ее всегда окружали поклонники. И из этой богатой мужской палитры она всегда выбирала самого достойного. Выбирала и была с ним. До тех самых пор, пока не заканчивались любовь, уважение, желание прощать и уступать, желание идти по жизни вместе. Вот и теперь она не могла пожаловаться на отсутствие мужского внимания. В ее жизни было трое мужчин. Хотя «было» - это громкое слово…

Любовь давно минувших дней

Алик был второй Машиной любовью. Прогулки и поцелуи, объятия и расставания, разговоры по телефону до самого утра… Правда, было в Алике что-то высокомерное, надменное, какая-то снисходительность и цинизм, которые никогда не нравились Маше.

После того как Маша впервые вышла замуж и переехала в другой город, связь прервалась. Не сразу. Маша периодически получала от Алика письма. Сама она позвонила Алику через 4 года – после того, как ее брак распался. Увы, к тому времени Алик женился. "Не совпало", - подумала Маша и стала жить дальше.

Но после Машиного развода Алик оживился. Начал периодически звонить и приглашать на свидания. «Ай, встречусь, чего мне терять», - подумала Маша и согласила поехать с Аликом на кофе. Все-таки не виделись пять лет…

Выпили кофейку. Правда, под конец встречи разговоры «о жизни» все равно стали превращаться в откровенные домогательства со стороны Алика. Словом, Маша отправила Алика домой, «кабы чего не вышло». Но на этом история не закончилась. В последующие годы Маша и Алик встречались – приблизительно раз в год. Маша – чтобы поболтать, Алик – чтобы «завершить незаконченное».

…К тому времени, как Маша переехала в столицу, где жил Алик, она уже разошлась со вторым, «гражданским», мужем. Она снова была совершенно свободна. А Алик по-прежнему был женат. Но он уже целенаправленно искал себе любовницу, о чем и заявил Маше. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, пока он рассказывал ей, что «она уже не в том возрасте, чтобы продолжать сопротивляться», «он же с ней честен в отношении своих намерений» (т.е. сделать из нее любовницу) и «сделать «это» можно у нее дома или в машине».

Еще он поведал ей пару душещипательных историй о том, как приятно встречаться с женщинами его возраста, которые «всегда знают, чего хотят», и «как он видит все тайные помыслы людей, в том числе и как она, Маша, его хочет, мешают только глупые комплексы».

Да, несколько раз у Маши мелькнула мысль: а, может, и правда?.. Плюнуть на все и завести любовника?.. Но уже через пару минут она понимала, что так не сможет. И не только потому, что он был женат и тщательно скрывал от жены свои похождения. А потому, что не было ничего светлого, чистого и настоящего в этом суррогатном растворимом напитке, который он пытался подать ей вместо натурального ароматного бразильского кофе. Он не любил ее, да и она его не любила. Хотя любовь, она чувствовала, вернуть было можно. Но чтобы ее вернуть, нужны были время и силы. Времени у него не было – к 19 он должен был быть дома. А попытки создать романтику казались ему юношеским излишеством.

Машу «мутило» от суррогата. Но Алик продолжал периодически писать ей в аську сообщения с «запахом» флирта. Иногда его сообщения оказывались не замешанными на спеси и цинизме. Иногда они были человечными и нежными. И в эти моменты Маша видела в Алике того мальчишку, которого любила в 11-м классе всем сердцем.

Туда-обратно

С Эдиком Маша прожила три года. Это были страстные и странные отношения, целиком замешанные на ее инициативе, которые за год ей удалось превратить в самую настоящую любовь.

Эдик в душе был мальчишкой – балагуром и душой компании. Чего скрывать, она ценила в нем эти качества, эту легкость, с которой он шел по жизни, не «заморачиваясь» на реалиях и плывя по течению.

«Сдуру» она пыталась лепить его. Она хотела видеть в нем надежную опору – стену, за которую можно было спрятаться. Хотела и искала, «воспитывала», но ничего не получалось. Эдик был безответственным и ненадежным, хотя и чувственным, нежным и хозяйственным (в те редкие моменты, что бывал дома).

В какой-то момент жизни Маша поняла, что она не может опереться на Эдика. Маша всегда любила сильных мужчин – он не был сильным. Она не чувствовала и не видела с ним уверенности в завтрашнем дне.

Они расставались долго – на протяжении нескольких лет. Их тянуло друг к другу – особенно в сексе. И они время от времени встречали рассвет вместе. Но стоило возникнуть какой-то проблеме, требующей решения, Маша не могла рассчитывать на Эдика…

Иногда они по-прежнему встречаются в постели. Это единственное место, где они прекрасно находят общий язык. Но… секс – это действительно не главное. Секс – это не главное даже для такой гедонистки, как Маша. Потому что даже после самой страстной ночи приходит отрезвляющее утро. Утро с его проблемами и заботами. И когда ты понимаешь, что утром один на один остаешься со всеми своими целями и трудностями, ночь любви исчезает из памяти, превращаясь в сон…

Ночной звонок

Последний раз Маша знакомилась по телефону в 10 классе. С тех пор Маша, как взрослая «девочка», разумно отвергала такую возможность. Правда, продолжала игриво разговаривать по телефону со всеми, кто ошибался номером. Привычка…

Поздно вечером на Машин корпоративный номер раздался звонок. Мужчина с бархатистым голосом желал узнать расценки на наружную рекламу. Маша ничего не знала о наружной рекламе, но она всегда умела поддержать беседу и заинтересовать собеседника. Тем более что в тот вечер она как раз красила ногти и готова была болтать без умолку – лишь бы не дернуться и не испортить «красоту».

Они проговорили два с половиной часа. И Виталик стал звонить ей каждый день. Маша понимала, что глупо было надеяться на то, что из знакомства по телефону может хоть что-то получиться. Но отказаться от этих звонков она не могла. Тем более что он был таким интеллигентным, внимательным, так живо интересовался ее жизнью и ее внутренним миром.

Итак, в жизни Маши было трое мужчин. И хоть она понимала, что на этих «островках» она не спасется от пучины морской, переждать было можно. Когда было совсем невмоготу, она могла позвонить Эдику и предложить остаться на ночь. Или пофлиртовать с Аликом в аське. А звонки Виталика будили в Маше мотылька – ей становилось легко и хотелось летать. Машины мужчины были для нее как баллон с кислородом, с помощью которого можно протянуть до приезда спасателя. Как последняя «печенюшка» в пачке до обеда. Как узкая тропинка перед тем, как превратиться в широкую асфальтированную дорогу.

…Нет, Маша до сих пор не отчаялась. Она верит, что Он обязательно появится в ее жизни. И ее любовь окажется взаимной. И все действительно будет как в сказке. Хотя нет, не «как», ведь это будет реальность.

Автор: Маша Медведева

Источник

0

2

Ледяное сердце

Вижу, как будто это было вчера, худенького бледного мальчика, сидящего на холодном подоконнике. Приглушенный свет уличного фонаря, леденящее тонкие пальчики оконное стекло, предательская соленая капля на щеке… И вдруг, словно резкий удар хлыстом, окрик из соседней комнаты: «Ты! Почему посуда еще не помыта?»

Она никогда не называла меня по имени, только презрительное «ты» и иногда, тихо, будто мысли вслух, но с дрожащей злобой в голосе: «Звереныш». Для меня же это было, как тонкое острие драгоценного клинка на коже – холодно, больно, но восхитительно. Она была похожа на ангела: прекрасна и недоступна. Я тянулся к ней со всей силой крошечного, рано осиротевшего сердца, но снова и снова получал одно – льдистую сталь ювелирного клинка…

Смерть. Я увидел ее так близко. Она стояла за маминым гробом, она жила в папиных глазах. Мне казалось, что он не сможет пережить, никогда не станет прежним. Таким, каким он был рядом с мамой. Помню, как они сидели рядом, на нашем старом клетчатом пледе, брошенном на диван. Мама вязала, папа читал газету. Все просто и обыденно. Но любовь! Любовь окружала их особым ореолом, теплым и мягким. И я, забросив свои кубики (деревянные, с узорчатым алфавитом), замирал, любуясь на их лица…

Мы остались вдвоем в квартире, оказавшейся вдруг совсем пустой. Клетчатый плед «спрятался» на темных антресолях. А свои любимые кубики я закопал под засохшим тополем во дворе. Папа чаще всего теперь молчал, иногда подходил ко мне сзади, сжимал плечи руками, и я чувствовал, что не одинок и в этом мире, и в своем, не по-детски спокойном, горе…

Нельзя сказать, что она появилась в нашем доме неожиданно. Я почувствовал перемены намного раньше того дня, когда четыре (точно помню, как их сосчитал) чемодана из коричневой кожи появились на нашем пороге. Отец перестал молчать. Когда он был дома (все реже и реже), постоянно мурлыкал себе под нос какую-то мелодию. А один раз улыбнулся. Просто так улыбнулся, впервые после смерти мамы. Я вздрогнул и почувствовал незнакомую щемящую боль внутри. Боль первой в моей жизни измены.

Но боль эта исчезла, когда я впервые увидел ее. Наш дом, наш быт переменились, как по волшебству. Она принесла с собой тот особый уютный запах женщины, единственно способный зажечь тот самый пресловутый огонь в семейном очаге. И я, с наивностью мотылька, бросился к этому, давно забытому теплу. Но наткнулся на холодное стекло отчуждения и непонятной злобы. Она с самого первого дня начала относиться ко мне так, будто я скользкий червяк, переползающий ей дорогу. Брезгливость, дистанция. Отец совсем этого не замечал. Или пытался сделать вид, что не замечает? Он был околдован, влюблен, как мальчишка. Каждый день: цветы, взгляд, видящий только ее.

Мне отныне предоставили полную свободу. Я ходил в школу, но ни с кем не общался. Учителя (тихий шепоток в спину) говорили, что у меня «не все дома», но старались «тактично» не замечать: «он пережил такую трагедию…» Дома все было по-прежнему. Отец носился со своей запоздалой влюбленностью, она освещала наш дом неземной красотой и светом, холодным, как лампа над хирургическим столом. Но у меня не было ни капли обиды на нее, злости. Я тянулся к ней в поиске тепла и ласки. Во мне появилась непонятная зависимость. Желание слушать ее, видеть, выполнять любые приказы, терпеть жесткий брезгливый взгляд. Она завладела всем моим существом.

Нет, это не было отголосками Эдипова комплекса, смущенной отроческой влюбленностью (потные ладони, скабрезные мысли). Меня влекла не ее красота, божественно величественная и далекая, я надеялся, что когда-нибудь она прижмет меня к себе, скажет ласково и тихо: «Сынок». И все будет, как раньше. Я снова увижу теплый, едва уловимый отблеск материнской любви…

Время бежало незаметно, как в хорошей книжке с предполагаемым добрым концом. Но сказочный финал все не наступал. Я жил ожиданием любви и счастья. Пожалуй, это и было настоящим счастьем, моя слепая вера в чудо, мое ожидание. Она все больше и больше «замерзала», порой не разговаривала со мной неделями, проходя мимо, делала вид, что меня нет. Скоро я сам начал ощущать, что исчезаю, словно таю, рядом с этой «Снежной королевой». Отец продолжал свою «политику невмешательства» и сам, глядя на свой новоприобретенный идеал, старался меня не замечать. Но это совсем не волновало, он стал для меня словно чужим человеком. Так я остался совсем один, хотя вокруг были люди, считающие, что я «живу в семье». Даже после маминой смерти не было в душе такой пустоты…

Все изменилось в одночасье. Я, как сейчас, помню застывшие, помертвелые глаза отца. Грязные ступени нашего подъезда. Раз, два… девять, пролет. Снова отсчет. Этаж за этажом – носилки не вошли в лифт. Улица. Дождь попадает мне за шиворот, холодными языками лижет затылок. Я не вижу дождя, я не вижу ничего, кроме мигающей сирены. Красный - синий, красный - синий. Ее носилки вталкивают в машину скорой помощи…

Тогда я повзрослел, наверное, лет на двадцать. Каждую ночь, сменяя отца, дежурил у ее постели. Каждую ночь молил Бога, в которого совсем перестал верить после смерти мамы, чтобы он забрал меня вместо нее. Чтобы не отбирал у меня надежду на счастье. А она лежала неподвижно, прекрасная, но такая близкая и родная. И я готов был просидеть у больничной койки всю свою жизнь, а не какие-то жалкие ночные часы. Лишь бы удержать рядом ту, чей образ так напоминал мне наш старый клетчатый плед.

Думал только об одном, когда она проснется, поймет, что я оставался все это время рядом с ней, что я люблю ее почти так же, как память о погибшей маме, и жду, когда она подарит мне хоть крохи своего внимания. Я с упорством, свойственным, пожалуй, только самым редким особям рода человеческого, не переставал надеяться на то, что скоро снова обрету семью. Что пустота в моем сердце будет заполнена.

Она очнулась через неделю. Врачи сказали, что кризис миновал, но ее нужно оберегать абсолютно ото всего. Мы перевезли ее домой. Когда она ехала рядом на заднем сиденье машины, я все ждал: вот-вот заговорит, скажет спасибо или просто протянет руку и дотронется до моего лба (легко и прохладно, как делала мама). Но она молчала, изредка перекидываясь со счастливым отцом (как сияли его глаза!) парой ничего не значащих фраз.

Машина с тихим шелестом остановилась у подъезда. Отец взял ее на руки, легко, как пушинку, и понес наверх (ехать в лифте она отказалась). Дверь в квартиру открылась. Дом встретил нас темными сыроватыми объятьями заброшенного помещения (а ее не было всего десять дней). Но на сердце, несмотря ни на что, было легко и празднично. Как просто оправдывал мой ум ее поведение в дороге: усталость, боль. «Но теперь все изменится, и мы будем счастливы. Все будет хорошо».

Ее положили на кровать в небесной (так ее называла мама из-за лазоревого цвета обоев) комнате. Отец поставил рядом стул и сел, заботливо поправляя сбившееся одеяло. «Воды, принеси мне воды», - сказала она. Отец засуетился, вышел из комнаты, привычно (ко всему привыкаешь) не заметив меня. Я осторожно, практически на цыпочках, вошел к ней.

Она лежала, откинув светловолосую голову на подушку, прикрыв глаза. Я тихо подошел к постели и сел рядом. Она изможденно вздохнула и протянула мне руку. Крепко сжимая влажные холодные пальцы, я был счастлив. По-настоящему, как прежде, когда была жива мама. «Она меня любит, она, наконец, назовет меня сыном». На кухне шумела вода. Еле слышно дребезжала лампочка в ночнике. Я сидел, затаив дыхание, неотрывно вглядываясь в ее лицо.

Вдруг эти удивительные глаза, мраморно-серые с льдистой искоркой, распахнулись навстречу моему взгляду. Удивление, холод. «Ты. Пошел вон», - сказала спокойно и тихо, брезгливо выдернув руку из моих пальцев. Я на секунду замер, притаившись под ледяной ненавистью ее взгляда. Потом медленно встал и ушел в свою комнату. Сел в холодном углу прямо за дверью, обхватил колени и, судорожно раскачиваясь, зарыдал. Мои наивные детские мечты о материнском тепле рассеялись навсегда. Она оттолкнула меня, не заметив всех усилий, детского одиночества и безграничной любви, переполняющей мое существо.

Так я и просидел до утра, сжавшись в комочек, на полу. Голодный (вот уже сутки забывал поесть), но не помнящий о голоде, озябший, но совсем не из-за паркетного холода. Как только рассвело, в комнату вошел отец. Опущенные вниз глаза, нервно сжимающиеся пальцы. «Послушай, тебе придется некоторое время пожить у бабушки. Понимаешь, ей нужен покой, а ты… Ты уже совсем взрослый. Мы… Я буду часто к тебе приезжать»…

Он действительно приезжал, всегда без нее. Сначала часто. Но общаться у нас не получалось. Отец всегда спешил домой, к той, о которой никогда не упоминал. Потом его приезды стали совсем редкими. А через год я узнал (узнал даже не от него, а от общих знакомых), что у меня родился брат. Странно, но я совсем ничего не почувствовал. Наверное, я уже и не мог ничего чувствовать, совсем ничего.

Отца уже давно нет. Она. О ней я ничего не знаю. Да, пожалуй, и не хочу знать. Вспоминаю теперь только одно: худенького бледного мальчика, сидящего на холодном подоконнике. Приглушенный свет уличного фонаря, леденящее тонкие пальчики оконное стекло и предательская соленая капля на щеке…

Автор: Валентина Гурова

Источник

0

3

В нашей жизни порой бывают безвыходные ситуации. Вот и я попала в такую. Мой муж изменил мне и ушёл к любовнице. Я не захотела с этим мириться, ведь страдали не только я, но и дети. Срочно нужна была помощь мага, экстрасенса, ясновидящей. Просмотрела весь интернет, прочитала кучу отзывов про магов. Случайно увидела центр магии по НТВ. Я позвонила по горячей линии и рассказала о проблеме. Мне назначили специалиста и провели диагностику. После проведенной работы супруг вернулся на третий день с вещами. Все мои проблемы как рукой сняло. В моей жизни все наладилось очень быстро, что даже я не ожидала. Единственное скажу ОТЛИЧНЫЕ специалисты, самые низкие цены с которыми столкнулась во время поиска, да и цены все на сайте, не то что у мошенников, удобно что прием дистанционно. Сайт называется МИСТИК ИНФО особенно для тех, кому очень плохо или запутались в жизни и не знаете что делать. Дают очень хорошие, полезные рекомендации. На сайте много бесплатных ритуалов и обрядов! Вы не останетесь без помощи!
 

0


Вы здесь » Волшебная фазенда » Дела семейные » Между нами девочками. Истории из жизни.